| Уайт Джон Мэнчип БОГИ И ЛЮДИ ДРЕВНЕГО ЕГИПТА ЗАО "Центрполиграф" Уайт Д. Боги и люди Древнего Египта / Пер. с англ. Л.А. Калашниковой. - М.: ЗАО Центрполиграф, 2004. - 189с. ISВN 5-9524-1030-8
Оглавление
Египтяне, по мнению соседей, вели гораздо более совершенный образ жизни, чем другие народы. Их безмятежность, трудолюбие, порядок вызывали зависть. Они могут считаться одним из наименее невротических обществ, когда-либо существовавших в мире. Их географическая изоляция была столь полной, что вплоть до самого последнего этапа своей истории они не знали вторжений извне; этот факт вкупе с отсутствием постоянного страха быть завоеванными не дал развиться у них чувству вины, которое часто разрушает душу завоевателя. Они не были агрессивными; им вполне хватало того, что давало мирное, уединенное существование в наполненной солнечным светом долине. Чувствуя себя в безопасности, они были способны стойко и благоразумно относиться к превратностям жизни. Спокойствие и мудрость - плоды ничем не омраченных размышлений о жизни, а древние египтяне были исключительно спокойны и мудры. Египтолог Дж. А. Уилсон упоминает о "чувстве уверенности в себе и в окружающем мире", которое было присуще древним египтянам, и говорит о "свойственном им веселом урбанизме". Другой ученый, Сабатино Москати, противопоставляет открытость египтян хроническому состоянию страха, в котором жили обитатели Месопотамии. Он говорит о "веселости и процветании" египтян, об их "радостном восприятии жизни, их склонности к улыбке и шутке, которой не знали другие народы Древнего Востока. Совершенно ложным и ничем не оправданным является старое представление о египтянах как о безрадостных, чопорных и напыщенных людях, холодных, как изображения людей на их фресках и памятниках. Эти изображения только на первый взгляд кажутся плоскими и неживыми. При ближайшем рассмотрении видно, что на них почти всегда присутствуют детали, свидетельствующие о неистребимом чувстве юмора. Как выразился один из наиболее известных современных египтологов Пьер Монте, "мы больше не можем воспринимать египтян как толпу рабов, безмолвно склоняющихся под кнутами безжалостного фараона или жадных жрецов: в жизни рядового египтянина хороших моментов было больше, чем плохих". Эта книга достигнет своей цели, если поможет развеять неверное впечатление о Древнем Египте как о мрачном и суровом государстве. Египтяне были раскованны и терпимы, их переполняла жажда жизни, и они могут гордиться тем, что их история не запятнана варварством, которое испортило репутацию многих пародов, безусловно высоко развитых и сильных духом. ...страна испытала серьезные проблемы и волнения: это был Первый промежуточный период, который отделял эпоху Древнего царства от эпохи Среднего царства, и Второй промежуточный период, отделявший эпоху Среднего царства от эпохи Нового царства. “Всё меняется, - жаловался в период испытаний писец Хехепера, - всё совсем не так, как было в прошлом году, и каждый новый год становится тяжелее, чем предыдущий. Разрушены планы годов, нарушен обычный ход вещей. Земля находится в плачевном состоянии, все в унынии, города и деревни жалуются на свою судьбу. Люди нарушают установленные законы. Нас покинуло уважение”. Тем не менее примечательно, что все проблемы промежуточных периодов
лишь в некоторой, весьма ограниченной, степени затронули основу жизни египтян.
Эти периоды не разрушили основу и структуру египетского общества. Египтяне
были глубоко преданы своим древним обычаям, и когда завершалась эпоха раздора,
они быстро возвращались к своему старому, привычному, добросердечному образу
жизни. Мы уже говорили о факторах, которые дали египтянам чувство стабильности
и внушили им оптимистический взгляд на мир. Именно такое мироощущение позволяло
им после страшной бури возвращать корабль - свое государство - в спокойное
русло. Их золотой век лежал не в каком-то гипотетическом будущем; он был связан с их прошлым, когда землей правили боги. Их прекрасно сбалансированная общественная система была бесценным даром свыше, а людям оставалось только поддерживать необходимый баланс с помощью крепкой власти. Они не ставили перед собой задачу (как это часто делаем мы) преобразовать свою общественную систему: они хотели как можно меньше портить ее. По их мнению, любое изменение было опасным, поскольку оно еще дальше отодвигает общество от времен, когда благородные боги, победив в ожесточенной борьбе своих врагов, мудро управляли долиной. Поэтому неудивительно, что "ни один другой народ не выказывал такого почтения к так называемому "времени предков" или "времени богов". (Алан Гардинер "Египет эпохи фараонов".) Египтяне утверждали, что человеку следует не вынашивать "прогрессивные" идеалы, а настраивать себя на волну вселенной, поскольку она была первой создана богами. Как сказал Генри Франкфорт, "жизнь человека как индивидуума и члена общества составляла единое целое с природой, и опыт этого гармоничного существования был величайшим благом, к какому только мог стремиться человек" ("Религия древних египтян"). Египтяне жили здесь и сейчас. По словам царя Пит-такоса из Митилены, секрет счастья заключается в том, чтобы "делать настоящее лучше". Египтяне следовали этой заповеди и были счастливы. Свидетельством тому является высокое качество всего, что они делали, - с самого начала до самого конца. Крестьяне додинастической эпохи, которые жили в поселениях Верхнего и Нижнего Египта, постепенно достигли очень высокого уровня развития. Они были умными, изобретательными людьми, которые, собственно, и заложили основу будущего процветающего египетского государства. Их образ жизни был достаточно комфортным, чтобы египтяне позднего периода смогли изобразить свой благословенный золотой век как бы растворившимся в этой далекой эпохе. Еще за две тысячи лет до начала Первой династии жители долины Нила начали проявлять те черты, которые так высоко оценили их потомки. В Фаюме и Дейр-Тазе в Нижнем Египте, а также в Эль-Бадари, Эль-Амре и Нагаде в Верхнем Египте кочевники и пастухи постепенно освоили земледелие. Они выращивали ячмень и хранили его в земляных бункерах, могли шить и прясть, были искусными лодочниками, хорошо готовили и пекли хлеб, делали самые разнообразные, удивительной красоты гребни, браслеты и обручи, пользовались маслами и ароматизаторами и красили глаза зеленой краской, полученной из малахита. Помимо охоты при помощи луков, стрел и копий, на концы которых надевались искусно сделанные наконечники из кости, они занимались скотоводством, держали коз, овец и свиней, а также приручили кошку и дикую собаку. К 4000 году до нашей эры эти талантливые люди достигли заметных успехов и далеко продвинулись в своем культурном развитии. В частности, они научились обрабатывать медь. Именно с этого момента и в Верхнем и в Нижнем Египте началось движение к возникновению единой системы управления Верхнего и Нижнего Египта. Племена, образовавшие до того момента весьма свободную конфедерацию, достигли точки, когда они были готовы объединиться. Непосредственный импульс для начала унификации разрозненных племен, видимо, был получен ими от африканских племен, проживавших большей частью в Верхнем Египте. Мы уже отмечали, что африканское население возвышенностей в верховьях Нила было гораздо более воинственным, чем население дельты Нила. Племена, жившие в Верхнем Египте, также контролировали истоки реки, а значит, и источники воды. Поэтому они могли заставить жителей дельты играть по своим правилам. В продолжение всей истории Египта жители Верхнего Египта всегда задавали тон, именно они выказывали готовность спасти страну, когда возникала такая необходимость. Они были истинными хранителями древних традиций, сторожевыми псами совести египтян. С другой стороны, жители дельты были открытыми по натуре и более изобретательными...
Хотя уцелевшие и сохранившиеся до наших дней памятники Древнего Египта и могут показаться современному путешественнику многочисленными, они представляют собой очень незначительную часть того, что было создано египтянами. От некогда прекрасных городов фараонов не осталось почти ничего. Храмы, гробницы, пирамиды и колоссы, до сих пор возвышающиеся над египетской землей, - это всего лишь сломанные ребра давно умершего великана. Вокруг этих развалин - мрачная атмосфера одиночества, питающая легенду о том, что построившие эти шедевры люди были начисто лишенными чувства юмора поклонниками геометрии. Когда-то эти здания стояли среди многочисленных построек самых разных размеров и форм. Очевидно, города Древнего Египта были наполнены шумом, запахами, цветами и оживленностью восточного базара и населявшие их люди отличались живым нравом и активным восприятием жизни. Если бы вы смогли побывать в Фивах, Мемфисе или Тель-эль-Амарне, вы бы оказались в веселом, бурлящем и очень деловом мире. Безусловно, вы увидели бы там памятники и башни - не такие обветшалые, как сейчас, а гладкие, блестящие и сияющие. ...в эпоху Древнего царства, когда священнослужители еще не были столь могущественны, а царь все еще являлся гарантом покровительства со стороны государства, источником экономического благосостояния были строящиеся пирамиды. Традиционно создателей пирамид Четвертой династии представляют жестокими тиранами, которые сгоняли своих подданных на объекты строительства как бессловесных рабов, стонущих под ударами кнута надсмотрщиков, изнывающих от страшной жары и тянущих деревянные волокуши с нагруженными на них огромными камнями. Однако эта картина неверна в самой своей основе. В строительстве пирамид были важны и грубая сила, и тонкий инженерный расчет, а большую часть рабочей силы, скорее всего, составляли весьма искусные и квалифицированные рабочие. Эти люди получали от своей работы истинное наслаждение. Пирамиды Гизы вряд ли являются символами бездушной тирании, поскольку египтяне той эпохи страстно желали доказать таким образом преданность своим царям, чья божественная власть создала государство, которое по могуществу и процветанию не имело себе равных в Древнем мире. Создание пирамид было не только выражением любви и уважения - благодаря этому появилась работа и, естественно, плата за нее. Целых три месяца в году Черные земли были скрыты водами Нила, и люди предпринимали все усилия, чтобы замедлить уход воды, задержать ее как можно дольше. Что было делать бедному крестьянину во время этого ежегодного безделья? Неужели он мог, укрывшись от наводнения в своем доме, лишь беспомощно глядеть на гладь воды, расстилающуюся у порога? Нет, его повелитель, оказывается, уже обеспечил его заработком на то время, когда его дни тянулись бы однообразно и уныло. Поэтому он отправлялся на работу в Гизу. К счастью, это было лучшее, а по сути - единственное время года, когда каменные глыбы могли при помощи деревянных плотов доставляться прямо на строительную площадку. Выполняя работу в Гизе, крестьянин был преисполнен сознанием того, что он вносит свой вклад в будущее процветание своей страны. Ведь, как мы уже видели, забота о забальзамированных останках царя и строительство для него надлежащей усыпальницы были способом обеспечить благотворное влияние царя на территорию своего бывшего царства. ... Институт рабства был неотъемлемой частью греческого общества. С другой стороны, в Египте рабство не было распространенным явлением, и число рабов было невелико. Почти все они были пленными чужеземцами. Египтяне, рожденные свободными, редко становились рабами, а поскольку, безусловно, именно они строили пирамиды, очень немногие из строителей были рабами.
... гробницы египтян. Они не вызывают отвращения и ужаса, которые охватывают человека, находящегося среди могильных камней и позолоченных крестов Хайгейта. Мало кто захочет ворошить страницы альбома с иллюстрациями, на которых мы видим лишь нагромождение могильных камней на современных кладбищах; однако любому доставит истинное наслаждение разглядывать репродукции настенных росписей в Долине царей или Долине цариц. Они ведь так свежи и изящны, так полны жизнелюбия! Даже созерцание мертвых тел, когда-то лежавших в этих гробницах, не является тягостным делом. Их саркофаги, посмертные маски, саваны, погребальная мебель являются предметами необыкновенной красоты и обладают несомненными художественными достоинствами. На них нет отпечатка конечности существования, который обычно свойствен погребальным аксессуарам. Глаза на посмертных масках глядят на смерть с легкой улыбкой. Сама смерть не вызывала у египтян ужаса. Они боялись ее спутников: жадных, невежественных грабителей, которые тайком проникали на кладбища и оскверняли и разоряли могилы усопших. Но так или иначе, египтяне обладали секретом того, как думать о смерти без содрогания. В отличие от нас они не загоняли мысль о смерти в самый дальний угол сознания...
...количество и разнообразие египетских богов было всего лишь отражением многообразия и странностей жизни. Если боги были странными и чудесными, забавными и устрашающими, такова была и сама жизнь. Египтяне лучше, чем мы, осознавали богатство и своеобразие бытия и всего живого. Они смотрели на мир свежим, будто детским, взглядом, и им казалось, что божественный дух наполнял содержанием все предметы, принимая при этом бесконечное по своему разнообразию число человеческих и животных форм. Он мог переходить из одной формы в другую или существовать одновременно во всех формах. Люди, птицы, животные, рептилии, насекомые и рыбы были всего лишь различными аспектами жизненной силы. Именно поэтому египтяне не считали чем-то из ряда вон выходящим продолжать поклоняться своим весьма странного вида богам, будь то в образе людей, полулюдей-полуживотных или животных. Нам они временами кажутся даже устрашающими, но для египтян они были вполне привычными и удобными. Вообще, в религии, не имеющей точного понятия плохого и хорошего, мало что могло показаться египтянину пугающим. Вопросы зла и добра относились к компетенции гражданских властей, но не жрецов. Мораль лежала в сфере гражданского общества и права, а религия занималась в основном вопросами магии. В египетском пантеоне богов, по сути, не было сатаны, который был бы источником постоянного ужаса и беспокойства. Даже Сет, бог засухи и шторма, повелитель Красной земли, негостеприимной пустыни, который убил своего брата Осириса, был объектом поклонения. Он также играл свою роль в системе вселенной. Если с ним обращались уважительно и как полагается, он мог быть поистине полезным и снисходительным. Никто не считал богов и богинь далекими и внушающими священный страх. Если бы вы посетили египетский храм, то знали бы, что посещаете государство в государстве, подобное средневековому монастырю. Неформальный дух египетской религии находил свое отражение в оживленной деловой атмосфере этого средоточия жизненной силы египтян. Вы бы не удивились, увидев, как высокочтимые жрецы, подобрав полы своих одежд, пашут, провевают зерно или ухаживают за пчелами. Как и католические ордены, одни школы жрецов больше склонялись к практической деятельности, а другие - к теории и схоластике. Некоторые жрецы сидели скрестив ноги перед своими маленькими учениками, посвящая их в секреты гладкой и изящной руки; другие корпели над папирусными свитками в Доме жизни, как они называли библиотеку; третьи обсуждали проблемы астрономии или новые способы лечения лихорадки или сломанной конечности. В Египте были тысячи жрецов, и вместе с гражданскими чиновниками они владели навыками, которые в современном обществе являются прерогативой представителей различных профессий.
...крестьянин ... занимал отведенное ему в мире место и знал, чего ожидают от него царь и боги. Поскольку, судя по всему, у правителей Египта не было ярко выраженной склонности к тирании и они строго соблюдали нормы добра и справедливости, хозяева и крестьяне спокойно трудились бок о бок в атмосфере взаимного уважения. Обязанностью каждого человека, начиная от самого знатного и заканчивая рядовым, было всеми силами сохранять божественный порядок человеческого общества. Если великому богу Осирису было суждено каждый год восставать из своей земной могилы в виде дающего всему жизнь зерна, то это во многом зависело как от труда крестьянина, так и от усилий и молитв жрецов. На широких плечах крестьянина лежало тяжелое бремя выполнения воли богов. Поэтому египетский крестьянин был исполнен чувства собственного достоинства.
По сути, египтянам так и не удалось, - впрочем, как и британцам или американцам, - рационализировать некоторые аспекты языка. Но их это не очень беспокоило. Да и с какой стати это должно было их беспокоить? Египетский язык был языком империи. Если иностранцы хотят читать на этом языке, зачем упрощать им жизнь? Таким образом, иероглифическое письмо всю свою жизнь так и оставалось неразрешимым компромиссом между двумя системами: алфавитной и пиктографической. Египтяне создали свой собственный, достаточно гибкий алфавит, используя символ для обозначения звука или буквы, а то и двух или трех звуков и букв сразу, и, хотя были достаточно грамотным народом, они тем не менее всегда склонялись к примитивному способу использования картинок. Из всех их органов чувств визуальное восприятие было развито у них лучше всего. Даже знаки алфавита были не просто абстрактными буквами, но маленькими картинками. Алфавитная и пиктографическая системы слились и образовали однородную систему...
Встречается странная (или устаревшая) транскрипция и путаница с именами собственными, топонимами 7 Ашван (Асуан) 90 галений (или свинцовый блеск) (галенит) *1 Как Хонсу превращается в "Хожу"? Буквы "нс" могут “слипнуться” и превратиться в "ж" при оптическом распознавании текста (OCR). Как при переводе книги можно добиться такого “успеха”, для меня – загадка. *2 Путать натрий и натрон стало
стандартной ошибкой; причём в рунете ситуация благополучнее, чем в печатных
книгах. А вот “порошок алюминия” – это что-то новенькое. Последняя цитата:
|
|
|
|
